Кто отдал приказ убить братьев бориса и глеба

Кто отдал приказ убить своих братьев Бориса и Глеба?

Последняя бука буква «к»

Ответ на вопрос «Кто отдал приказ убить своих братьев Бориса и Глеба? «, 9 букв:
святополк

Альтернативные вопросы в кроссвордах для слова святополк

Киевский князь, убил трёх своих братьев и завладел их уделами (около 980-1019)

Мужское имя: (древнерусское) предводитель освященного полка

Переведите на старославянский язык «священное воинство»

Дума русского поэта Кондратия Рылеева

Дума русского поэта К. Рылеева

Киевский князь, старший сын Владимира Красное Солнышко

Определение слова святополк в словарях

Википедия Значение слова в словаре Википедия
Святополк — князь Оломоуцкий с ок. 1095, князь Чехии с 1107, старший сын оломоуцкого князя Оты I Красивого и Людмилы Венгерской .

Примеры употребления слова святополк в литературе.

И после Пасхи, по прошествии праздничной недели, в день антипасхи, месяца апреля в 24-й день пришел Святополк в Киев.

Выгнавши племянников, Ярославичи распорядились волостями в пользу своих детей: Святополка Изяславича посадили в Новгороде, брата его Ярополка — в Вышгороде, Владимира Всеволодовича Мономаха — в Смоленске.

Мономах был им хорошо известен и известен с самой лучшей стороны, тогда как Святополк Изяславич жил постоянно на отдаленном севере и только недавно, по смерти брата своего Ярополка, перешел из Новгорода в Туров, без сомнения, для того, чтобы быть поближе к Киеву на случай скорой смерти Всеволода.

На другой день утром Святополк созвал бояр и киевлян и рассказал им все, что слышал от Давыда, что вот Василько брата его убил, а теперь сговорился с Владимиром, хотят его убить, а города его побрать себе.

Ярославичей имело уже своих изгоев: у Святополка был племянник — Ярослав, сын брата его Ярополка.

Источник: библиотека Максима Мошкова

Поиск ответов на кроссворды по тематикам (спорт, музыка и т.д).

Алфавитный указатель

Поиск ответов на кроссворды по начальным буквам слова.

Поиск ответов на кроссворды по известным буквам в слове.

Популярные запросы

Самые популярные запросы пользовавателей на сайте.

Кто отдал приказ убить своих братьев Бориса и Глеба?

Ответ: СВЯТОПОЛК

Наш новый Сканворд проект! (Перейти)

Разбор по буквам:

  • 1-я буква С
  • 2-я буква В
  • 3-я буква Я
  • 4-я буква Т
  • 5-я буква О
  • 6-я буква П
  • 7-я буква О
  • 8-я буква Л
  • 9-я буква К

    Варианты вопросов:

    Ответы на кроссворды
    и сканворды онлайн

    Ответы приложения «Сканвордист» ВКонтакте.

    Ответы приложения «Сканворд дня» Одноклассники.

    Ответы приложения «Сканворд дня» Мой мир.

    Ответы приложения «Словомер» ВКонтакте.

    Ответы приложения «100к1» ВКонтакте.

    Находите ответы на вопросы в кроссвордах и сканвордах любой сложности за считанные секунды, ведь анализ нужного вам слова введется сразу по нескольким алгоритмам, базам данных, словарям, энциклопедям одновременно.

    Кто убил князей Бориса и Глеба?

    15 мая – перенесение мощей благоверных страстотерпцев князей Бориса и Глеба, во крещении Романа и Давида .

    В русском православии Борис и Глеб занимают почетное место. Невинно убиенные, они не успели совершить ни воинских, ни духовных подвигов, не прожили длинную благочестивую жизнь. Верующие чтут их как страстотерпцев, принявших смерть от родича и проявивших в момент гибели истинно христианское незлобие и непротивление насилию, за что они первыми на Руси причислены к лику святых.

    В летописях описан эпизод с убийством братьев-князей. Считается, что их убил родной брат Святополк, которого за это злодеяние в народе прозвали Окаянным и “русским Каином”. Однако сопоставление различных исторических версий позволяет утверждать, что Святополк не был убийцей своих братьев Бориса и Глеба…

    О младших сыновьях Владимира Крестителя историкам известно немного. Борис и Глеб (во крещении – Роман и Давид соответственно) были сыновьями киевского князя от византийской царевны Анны из Македонской династии. Едва мальчики подросли, каждому в удел Владимир отдал по городу: Борису – Ростов, а Глебу – Муром.

    Как выглядели княжичи – судить трудно, правда, сохранилось описание внешности Бориса, но записанное полстолетия спустя после его кончины. «Сказание о Борисе и Глебе» говорит, что юноша был «телом красив, высок, лицом кругл, плечи широкие, тонок в талии, глазами добр, весел лицом».

    О Глебе и таких скудных сведений найти невозможно, остается довериться фантазии или иконописной традиции, которая рисует Глеба совсем юным, длинноволосым и безбородым. Вот и все, что сохранилось до наших дней о двух молодых княжичах. Как будто они ничем не выделялись среди прочих отпрысков Владимира.

    Надо отметить, что князь Красное Солнышко был многодетным отцом, от разных жен у него родилось несколько сыновей: Вышеслав от скандинавки Оловы, Святополк (по крови – сын убитого Владимиром брата Ярополка), Изяслав, Ярослав и Всеволод – от плененной князем после братоубийства жены Ярополка Рогнеды, Мстислав, Станислав и Судислав от Адельи, Святослав от «чехини» Мальфриды, Позвизд, чья мать неизвестна, и дети Анны Византийской Борис и Глеб.

    Великий князь Владимир Святославич с сыновьями. Роспись Грановитой палаты Московского Кремля. 1882

    Перечесть же дочерей, о которых почти не писали в летописях, и незаконных детей от множества наложниц практически невозможно.

    Вышеслав и Изяслав скончались раньше отца, Святополк и Ярослав бунтовали против его власти (Ярослав, например, отказался отдавать дань, собранную в Новгороде), и Владимир обратил свой взор на младших сыновей – Бориса и Глеба.

    Во-первых, они были единственными из его сыновей, рожденными в христианстве, то есть, по мнению Крестителя, наиболее законными его детьми. Во-вторых, в них текла кровь византийских базилевсов, которые в то время еще оставались образцом и авторитетом для русских правителей. И наконец, в-третьих, младшие были, видимо, самыми послушными из княжичей и могли продолжить политику отца после его смерти.

    По отрывочным летописным записям, Владимир держал Бориса при себе, подумывая именно ему передать великое княжение, даже подчинил ему свою дружину. Однако к моменту смерти родителя Борис отправился в поход на печенегов, а Глеб оставался в своем уделе – Муроме.

    Каноническая история убийства

    Удивительно, что при таком обилии сыновей Владимир не сделал формальных распоряжений о наследнике. Вероятно, он пребывал в общем убеждении многих властителей: считал, что будет править вечно. Но пришел и для него смертный час, а вслед за его кончиной возник вопрос: кто станет князем киевским, главным на Русской земле?

    Официальная история о дальнейших событиях говорит следующее. Поскольку двое сыновей Владимира к 1015 году уже умерли, реальных претендентов на Киевский стол осталось двое: Святополк, женатый на дочери польского князя Болеслава, и Ярослав (тогда еще не Мудрый, а Хромой), имеющий тестем шведского короля Олафа.

    Ярослав отсиживался в новгородском уделе, а Святополк находился в Киеве, поэтому он и взял власть в свои руки. Однако, согласно летописному сказанию, на этом не успокоился, а решил физически устранить всех прочих претендентов на великое княжение.

    Борис в это время спешил домой из неудачного военного похода, но застать в живых отца не успел – известие о смерти Владимира он получил, когда остановился лагерем на реке Альте. Дружина, доверявшая молодому князю, стала уговаривать его идти на Киев и взять власть. Это свидетельство лишний раз доказывает, что Бориса рассматривали как отцовского наследника. Но летопись сообщает, что на уговоры воинов он не поддался, и отвечал им:

    – Не подниму руки на брата своего старшего: если и отец у меня умер, то пусть этот будет мне вместо отца.

    Решение было подлинно христианским и поддерживало крепость семейных уз, но дружина с ним не согласилась и ушла в Киев. Борис остался лишь с ближними отроками, чем воспользовался Святополк. Он направил на Альту убийц, и они совершили свое черное дело, не встретив никакого сопротивления.

    Борис пел псалмы и не думал спасаться, только его старый слуга-венгр пытался прикрыть княжича своим телом от копий заговорщиков. Тело Бориса перевезли в Вышгород и спешно погребли у церкви Святого Василия.

    Избавившись от одного соперника, Святополк принялся за другого брата – Глеба. Летописцы считают, что он не только хотел уничтожить еще одного претендента на престол, но также опасался мести со стороны единоутробного родича убитого им Бориса.

    Глеб получил от Святополка известие о смерти отца и выехал в Киев, однако остановился возле Смоленска, где его нашло второе послание – от Ярослава.

    Нужно отметить, что сам маршрут от Мурома до Киева проходит в стороне от Смоленска, и как там оказался Глеб – еще одна загадка этой истории. Но так или иначе, а письмо Ярослава, сообщавшее об угрозе для его жизни, согласно рассказу летописца, застало княжича именно там.

    Там же застали его и убийцы, и никто из его отроков, которым было строго запрещено пускать в ход оружие, не смог помешать злодеянию. Погребли Глеба прямо на месте убийства, в простом гробу из долбленого дерева.

    Пока длилась братоубийственная рознь, Ярослав собрал в Новгороде 40 000 ополчения и 1000 варяжских наемников под руководством ярла Эймунда, двинулся на Киев и выгнал оттуда Святополка, который бежал в Польшу.

    По приказу Ярослава тело Глеба нашли и перевезли в Вышгород, где похоронили рядом с Борисом.

    С этого момента погибшие княжичи перестали быть просто юношами, убитыми в борьбе за власть, они стали уроком для всякого, затевающего братоубийственную бойню.

    Ярослав сделал все, чтобы память о них стала священной, Святополка же до наших дней историки привычно именуют Окаянным. Но он ли на самом деле отдал приказ об убийстве Бориса и Глеба?

    Ознакомьтесь так же:  Как расторгнуть договор страхование жизни
    Другие версии

    Наряду с традиционной гипотезой об убийстве княжичей существует еще одна, и в ней убийца – «положительный» Ярослав, в итоге занявший киевский стол. Один из доводов в пользу этой версии объясняется обычной логикой.

    Как известно из летописных источников, младшие Владимировичи поддерживали Святополка в его притязаниях на трон и решительно отказались поднимать против него оружие.

    Борис из-за своей миротворческой позиции даже утратил власть над дружиной, которая тут же переметнулась к победителю. Разумеется, для Святополка было бы более чем странно убивать своих союзников.

    Еще один аргумент, обвиняющий Ярослава, содержится в скандинавской «Саге об Эймунде». Ярл был военачальником Ярослава еще в Новгороде. Сага повествует о том, как Эймунд нанялся в Хольмгарде (Новгороде) на службу к конунгу Ярислейфу (Ярославу) и как тот сражался за власть в Гардарике (Руси) с другим конунгом Бурислейфом (Борисом).

    В саге Бориса лишают жизни варяги по приказу Ярослава, и Эймунд приносит ему в мешке страшное доказательство исполненной работы – голову Бориса. Затем, говорит сага, «весь народ в стране пошел под руку Ярислейфа и поклялся клятвами, и стал он конунгом над тем княжеством, которое они раньше держали вдвоем».

    Есть также несколько косвенных доказательств вины Ярослава. Его способность избавиться от соперников подтверждается 23-летним заключением в киевском порубе еще одного Владимировича – псковского князя Судислава.

    В темнице его держал не кто иной, как Ярослав. Кроме того, причисливший Бориса и Глеба к лику святых и столько сделавший для прославления их памяти Ярослав не назвал никого из своих детей ни мирскими, ни крестильными их именами.

    Дать детям небесными покровителями родных братьев было бы более чем закономерно, однако этого не произошло. Зато один из внуков киевского князя носил имя Святополк, чего никак не могло случиться, если бы это было имя братоубийцы, «русского Каина».

    Приверженцы в научной среде есть и у канонической, и у альтернативной версий…

    Долгая память

    В русском православии Борис и Глеб занимают почетное место. Верующие чтут их как страстотерпцев, принявших смерть от родича и проявивших в момент гибели истинно христианское незлобие и непротивление насилию, но канонизированы они были также по причине чудес, совершаемых по молитве верующих их святыми мощами.

    Первоначально Бориса и Глеба стали почитать как чудотворцев-целителей. Об этом рассказало «Сказание о чудесах», написанное тремя авторами через столетие после их гибели.

    На страницах «Сказания» прозревали слепые, исцелялись хромые и увечные, по молитве получали освобождение из тюрьмы раскаявшиеся грешники, и все эти чудеса творили святые князья Борис и Глеб.

    Позже братья-мученики сделались также заступниками русского воинства в тяжких битвах: помогали они Александру в Невской битве, Рюрику Ростиславичу в сражении с ханом Кончаком, Дмитрию Донскому в Куликовской битве.

    Не менее велика оказалась заслуга Бориса и Глеба в политической истории Руси. Ярослава не напрасно прозвали Мудрым: он использовал смерть младших братьев для укрепления государственного единства страны на основе строгого выполнения феодальных обязанностей старших и младших братьев по отношению друг к другу.

    Анна НОВГОРОДЦЕВА

    Find more like this: АНАЛИТИКА

    Кто отдал приказ убить своих братьев Бориса и Глеба?

    Добрый вечер! Здравствуйте, уважаемые дамы и господа! Пятница! В эфире капитал-шоу «Поле чудес»! И как обычно, под аплодисменты зрительного зала я приглашаю в студию тройку игроков. А вот и задание на этот тур:

    Разбор ответа по буквам:

    • Первая буква: с
    • Вторая буква: в
    • Третья буква: я
    • Четвертая буква: т
    • Пятая буква: о
    • Шестая буква: п
    • Седьмая буква: о
    • Восьмая буква: л
    • Девятая буква: к

    Военный сайт Best Army

    Трагедия княжеского братоубийства, разыгравшаяся после смерти Владимира Святославича, одна из наиболее драматических страниц истории Руси. Достаточно подробно она освещена в русских летописях, в житийной литературе. Неизменен интерес к ней и историографов. Последние, как правило, рассматривали события 1015-1019 гг. в русле летописных версий, хотя встречаются и отступления от них. С легкой руки Н. Ильина летописные свидетельства о причастности Святополка Владимировича к смерти своих братьев Бориса, Глеба и Святослава были поставлены под сомнение. Отдав предпочтение известиям Эймундовой саги, к тому же не подвергнув их критическому анализу, Н. Ильин пришел к неожиданному выводу, что в этих кровавых междукняжеских разборках небезгрешным был и Ярослав Мудрый.

    В наше время, когда история стала в значительной мере уделом дилетантов, не обремененных ни знаниями, ни методикой анализа древних источников, ни ответственностью за сказанное, ниспровержение авторитетов и хрестоматийных положений стало их «любимым занятием». Удивительно, но новоявленным «правдолюбцам» предоставляются целые газетные полосы, они с идейностью неофитов излагают откровения по радио и телевидению. При этом нередко покушаются даже на святая святых отечественной истории.

    Как-то автору этих строк довелось посмотреть передачу второй программы украинского телевидения, в которой киевский журналист просвещал многомиллионную аудиторию: дескать, убийцей князей Бориса и Глеба был не Святополк, как считалось ранее, а Ярослав Мудрый, который и мудрым, собственно, не был. Таким его сделали его историографы. Поразительно, но ведущий программы с неподдельным интересом внимал этим эпатажным россказням, как будто ничего не ведал ни о Софии Киевской, построенной Ярославом, ни об основанной им библиотеке, ни о том, что королевские дома многих европейских стран почитали за честь породниться с этим киевским князем.

    Плохо пересказав сомнения Н. Ильина, журналист пришел к выводу, что события 1015-1019 гг. в летописи просто-напросто сфальсифицированы в угоду Ярославу Мудрому. Истина нее находится в саге об Эймунде. При этом чувствовалось, что ни с одним из оригинальных документов журналист не знаком, а источником его вдохновения служат интерпретации, взятые из вторых и третьих рук, к тому же не дочитанные до конца.

    Как же было на самом деле? Изложение этих драматических событий целесообразно начать с общей политической экспозиции, сложившейся на Руси к 1015 г. Великим киевским князем был Владимир Святославич. Его сыновья княжили: Ярослав — в Новгороде, Святослав — в земле древлян, Всеволод — во Владимире, Мстислав — в Тмутаракани, Святополк — в Турове.

    Готовясь к походу на Новгород, чтобы проучить непокорного сына Ярослава, отказавшего Киеву в дани, Владимир неожиданно разболелся. Пришлось отказаться также от похода на печенегов, которые наседали на южные границы Руси. Вместо князя поход возглавил сын Борис, вызванный из Ростова (не исключено — в связи с болезнью отца). Летопись сообщает, что Борис был любимым сыном и именно ему Владимир намеревался передать великокняжеский престол.

    15 июля 1015 г. Владимир умер в своей загородной резиденции на Берестове. Первым об этом узнал Святополк, который находился под домашним арестом в Вышгороде. Он тотчас прискакал в Киев и занял место Владимира. Ситуация для него была очень выгодной. Киевская дружина ушла с Борисом из Киева в поход на печенегов. Оставшиеся в городе не посмели воспротивиться самовольному вокняжению, хотя в душе они были против Святополка. Зная это, он пытался задобрить киевлян различными подарками.

    Тем временем весть о смерти Владимира дошла до Бориса и киевской дружины, стоявшей лагерем на реке Альта, неподалеку от Переяславля. Надо было срочно принимать какое-то решение. Воеводы отца настаивали на немедленном марше на Киев и утверждении на великокняжеском престоле Бориса. Борис, вместо того чтобы воспользоваться благоприятной ситуацией, заявил, что не может поднять руку на старшего брата. Поняв, что Борис не воин, дружина Владимира ушла от него и, по-видимому, присягнула на верность Святополку.

    Аналогичным образом мог поступить и Борис, но он почему-то остался со своими отроками в лагере на Альте. Трудно объяснить столь странное его поведение. Если у Бориса были какие-то веские основания, чтобы не появляться в Киеве, он мог спокойно уйти в свой Ростов. Он же не решился и на это. Возможно, его сбили с толку льстивые слова Святополка о том, что тот желает жить с Борисом в любви и готов добавить к его отцовскому наделу еще что-то и от себя.

    Глеба явствует, что он не мыслит своей жизни без единокровного и любимого брата и готов был идти в Киев на заклание. Пока же стоял лагерем на Смядине, пересылался грамотами с Ярославом и молился за умершего отца и убиенного брата.

    Сколько продолжалось стояние Глеба на Смядине, мы не знаем. Но, видимо, достаточно долго, если Святополк узнал об этом и успел прислать сюда своих наемных убийц. Глеб был на корабле, когда туда ворвались вооруженные люди. Некий человек по имени Горясер велел тут же зарезать Глеба. Исполнил этот преступный приказ княжеский повар Торчин. Летописец отмечает, что Глеб не оказал никакого сопротивления и был принесен в жертву Богу, как непорочный ягненок. Случилось это 5 сентября 1015 г.

    Так на пути к единовластию Святополк убрал еще одного вероятного претендента. Впоследствии тело Глеба было перевезено в Вышгород и погребено рядом с могилой Бориса «у церкви свята-го Василия».

    Коварные убийства братьев Бориса и Глеба имели широкий резонанс не только на Руси, но и далеко за ее пределами. Русская православная церковь объявила братьев мучениками и страстотерпцами, защитниками Русской земли. Святополк получил в народе прозвище «Окаянный».

    Как свидетельствует обширная статья «Повести временных лет » под 1015г., Святополк на этом не остановился. В том же году судьбу Бориса и Глеба разделил и Святослав, князь древлянский. Пытаясь уйти от расправы, он бежал в Венгрию, но был настигнут в Карпатах сторонниками Святополка и убит ими.

    Кто мог быть заинтересован тогда в смерти всех этих князей? Безусловно, только Святополк. Неожиданно овладев великокняжеским престолом и понимая, что из многочисленных наследников Владимира у него меньше всего шансов удержать его в своих руках, он стремился убрать со своей дороги всех возможных конкурентов, не бывших с ним в единокровном родстве. Святополк считал себя сыном Ярополка, что, судя по всему, так и было. В Киеве и на Руси говорили, что Святополк родился от двух отцов.

    Ознакомьтесь так же:  Годовой налог в налоговую

    Есть основания утверждать, что Владимир также не признавал в душе Святополка своим сыном, а потому не любил его и, разумеется, не собирался передавать ему киевский престол. Став великим князем, Святополк, терзаемый комплексом неполноценности своего происхождения, не мог не перенести свою обиду на Владимира и на его ни в чем не повинных сыновей. Подобная мысль, по-видимому, приходила в голову и летописцам.

    Выше мы уже отмечали, что Ярослав узнал о смерти отца и убийстве брата Бориса от гонцов сестры Пределавы, тайком отправленных из Киева в Новгород. Этот факт, а также тысячеверстная удаленность Новгорода от Киева не оставляют ни малейшего сомнения в его непричастности к убийствам. Да и в чем могла быть выгода Ярославу от смерти своих младших братьев? Ни Борис, ни Глеб, ни Святослав в Киеве не княжили, так что их устранение ни на шаг не приближало его к заветной цели. Киев как был в руках Святополка, так в них и остался бы. Следовательно, Ярославу, если он и вправду решил добиваться Киева любой ценой, необходимо было убрать со своей дороги Святополка. Почти четырехлетняя борьба между ними за великокняжеский престол подтверждает логичность подобных предположений.

    Подозрения в причастности Ярослава к убийству братьев, будь они хоть в малейшей степени вероятными, поставили бы под сомнение источниковедческие возможности отечественного летописного фонда. Ведь они равносильны обвинению наших древних хронистов в намеренной и чудовищной фальсификации истории. Разумеется, можно было из симпатии или боязни умолчать о каком-то неприглядном деянии своего князя. Однако иезуитски переложить его смертный грех на другого, сочинив при этом историю в деталях и подробностях и придумав несуществующих исполнителей действа, — это было выше их разумения о чести и совести.

    Как известно, нет ничего тайного, что не стало бы явным. Допустим, Ярославу при жизни удалось обезопасить себя от народной молвы, хоть это и маловероятно. Однако после смерти князя обязательно нашлись бы люди, которые поведали бы миру о его прегрешениях. Ведь нельзя же предположить, что в тайном заговоре против Святополка участвовали все поколения русских летописцев.

    А как же быть со свидетельствами Эймундовой саги? — спросит недоверчивый читатель. Да никак. Она вообще не содержит данных об убийстве Бориса и Глеба. То, что Н. Ильину и его последователям показалось имеющим отношение к Борису, на самом деле относится к Святополку, к тому же сдобрено большой долей фантазии. Чтобы убедиться в этом, обратимся к самой саге.

    Еще до похода на юг Эймунд на совете с родственником Рагнаром и другими знатными норманнами рассказал им, что происходит в настоящий момент на Руси: «Я слышал о смерти Вальдимара конунга с востока из Гардарики, и эти владения держат теперь трое сыновей его, славнейшие мужи его. Он наделил их не совсем поровну — одному теперь досталось больше, чем двум, и зовется Бурицлав тот, который получил большую долю отцовского наследия, и он — старший из них. Другого зовут Ярицлейв, а третьего Вартислав. Бурицлав держит Кэнугард, а это — лучшее княжество во всем Гардарики, Ярицлейв держит Хольмгард, а третий — Полтескью».

    В этой достаточно реалистической картине раздела Руси между наследниками Владимира Великого, когда Святополку, старшему из сыновей, достался Киев, Ярославу — Новгород, а Брячеславу — Полоцк, несколько смущает имя старшего князя. Он назван в саге Бурицлавом. Но большой загадки, кто скрывается под ним, здесь нет. Исследователи уже давно пришли к выводу, что имя это происходит не от Бориса, а от Болеслава, и появилось в саге оттого, что Болеслав был союзником Святополка и в борьбе с Ярославом за Киев играл ведущую роль. Как считает Т. Джаксон, замена эта тем более понятна, что имя «Бурицлав» встречается и в древнескандинавской литературе.

    При непредвзятом анализе свидетельств саги нетрудно убедиться, что все, рассказанное в ней о Бурицлаве, без сомнения, относится к Святополку. Первое столкновение Ярослава и Святополка, о чем сообщает «Повесть временных лет», состоялось на Днепре под Любечем осенью 1015 г. В нем принимали участие союзники Ярослава — варяги, а потому сражение описано в саге достаточно близко к летописи. С киевской стороны руководил полками Бурицлав, с Новгородской — Ярицлейв. Противоборствующие стороны сошлись на берегу большой реки. Бой был жестокий, но благодаря Эймунду сопротивление Бурицлава было достаточно быстро сломлено и его войско в панике бежало. «Говорили, — констатируется в саге, — что Бурицлав погиб в том бою». Из последующего рассказа, однако, явствует, что Бурицлав остался жив и готовится к новому сражению с Ярицлейвом. Это остановило последнего от разрыва договора с Эймундом, и он продолжил его еще на двенадцать месяцев. В саге говорится, что Бурицлав жил в Бярмаланде (Беломорье), но, как справедливо полагала еще Е. Рыдзевская, под ним надо понимать страну печенегов, состоявших в союзе со Святополком. Дальнейшее изложение событий подтверждает справедливость такого предположения.

    Следующее столкновение Бурицлава и Ярицлейва, как утверждается в саге, состоялось у стен города. Название этого города не приводится, но вряд ли может быть сомнение в том, что речь здесь идет о Киеве. Его потерял Святополк и его же пытался вернуть себе с помощью печенегов. В «Повести временных лет» это событие датируется 1036 г., но в других летописях о нападении печенегов на Киев сообщается под 1017 г. Эта дата представляется более точной хотя бы потому, что Эймунд, участвовавший в отражении печенежского нападения, пребывал на Руси с 1015 по 1022 г. и, естественно, не мог сражаться под Киевом в 1036 г.

    Начался кровавый бой. С обеих сторон пало много воинов. Ярицлейв, против дружин которого был особенно сильный натиск, получил ранение в ногу. В конце концов, благодаря храбрости Эймунда, чаша весов склонилась в пользу Ярицлейва, и Бурицлав вынужден был оставить надежду на овладение городом. С остатками бьярмов (печенегов) он бежит в направлении какого-то леса. Его преследует Эймунд со своими людьми. Снова, как повествуется в саге, прошел слух, что Бурицлав конунг пал, и можно праздновать великую победу. Оказалось, однако, что варяги выдали желаемое за действительное.

    Вскоре возник еще один конфликт — из-за жалованья норманнам. Оно им полагалось по договору, но Ярицлейв не спешил выполнять свое обязательство. В разговоре с Эймундом он якобы заявил: «Не хочу я выбирать, чтобы вы ушли, но не дадим мы вам такого же большого жалованья, раз мы не ждем войны». В ответ хитрый Эймунд спросил Ярицлейва, а знает ли он наверное, что конунг Бурицлав убит?

    В процессе разговора выясняется, что тот жив, находится в Тюркланде (в земле печенегов. — П. Т.) и готовится к новой войне. Эймунд рисует перед Ярицлейвом картину того, что произойдет в случае победы Бурицлава. Он отступится от христианства, поделит страну между злыми кочевниками и выгонит из нее всех родичей Ярицлейва. И здесь Эймунд излагает коварный план устранения Бурицлава. Ярицлейву он задает такой вопрос: «Как же быть, господин, если мы доберемся до конунга, — убить его или нет? Ведь никогда не будет конца раздорам, пока вы оба живы». После некоторого раздумья Ярицлейв будто бы ответил: «Не стану я ни побуждать людей к бою с Бурицлавом конунгом, ни винить, если он будет убит» .

    Получив слегка завуалированное согласие Ярицлейва, Эймунд приступил к реализации своего плана. Для этого были привлечены десять лучших и надежных дружинников, а также родственник Эймунда Рагнар. Снарядившись как купцы и оседлав коней, варяги двинулись в путь. К ночи они достигли места, где, по предположению Эймунда, должен был стоять лагерем Бурицлав. «Я узнал, — сказал Эймунд своим сотоварищам, — что здесь будет ночлег у Бурицлава конунга и будут поставлены на ночь шатры». Определив лучшее место для шатра и справедливо посчитав, что именно здесь расположится Бурицлав, варяги согнули дерево, привязали к его вершине веревку и закрепили ее концы. Сделав это, они отошли в глубь леса. Вскоре на поляну прибыл Бурицлав со своим отрядом. Его воины действительно поставили здесь свои шатры. Лучшим среди них был шатер конунга и поставлен он был точно там, где предполагал Эймунд. Когда наступила глубокая ночь и лагерь Бурицлава погрузился в безмятежный сон, туда проникли варяги. Незаметно они накинули петлю свисающей веревки на шест шатра Бурицлава, а затем перерубили те концы, которые удерживали дерево в согнутом положении. Оно резко выпрямилось и сорвало шатер конунга. Тогда Эймунд и его дружинники набросились на спящих Бурицлава и его охранников и убили их.

    Прежде чем продолжать эту страшную повесть об убийстве Бурицлава, необходимо отметить, что до сих пор в ней не было практически ничего, что роднило бы ее с описанием убийства князя Бориса в «Повести временных лет». И последующие действия варягов мало чем напоминают действия убийц Бориса.

    Отрезав голову Бурицлаву, Эймунд скачет с ней в Киев. Ранним утром он идет к Ярицлейву и рассказывает ему всю правду о случившемся. В подтверждение своих слов он демонстрирует голову Бурицлава и спрашивает у Ярицлейва, узнает ли тот брата. Конунг узнал и будто бы покраснел. Далее Эймунд заявил, что норманны сделали свое дело, теперь Ярицлейву надлежит позаботиться о том, чтобы тело убитого было с почестями предано земле. На что Ярицлейв ответил, что поскольку варяги поспешно решили и сделали это дело, то пусть они и позаботятся о погребении тела. Те вновь поехали на место убийства Бурицлава. Лагеря там уже не было, но обезглавленный труп Бурицлава лежал на месте убийства. Варяги обрядили его в подобающие одежды, приложили к нему голову и привезли в Киев. Здесь и произошло погребение Бурицлава, о котором, как уверяет сага, знали многие. После этого весь народ в стране пошел под руку Ярицлейва.

    Ознакомьтесь так же:  1с выходное пособие по сокращению

    В заключение кратко остановимся на историографии этого вопроса. Большинство исследователей, непосредственно изучавших содержание Эймундовой саги, не имели ни малейшего сомнения в том, что в ней рассказывается о драматическом противостоянии Ярослава со Святополком. Согласно А. Лещенко, свидетельство саги о смерти Бурицлава, если к нему отнестись непредвзято, кажется более правдоподобным, чем летописная версия». Н. Ильину, который безоговорочно доверял многим сюжетам саги, показалось, что здесь речь идет не о Святополке, а о Борисе. Единственным его аргументом было замеченное им сходство рассказа саги с летописной повестью об убийстве Бориса. Не имея никаких дополнительных доказательств и ограничившись лишь сравнительным анализом обстоятельств двух убийств, Н. Ильин тем не менее недвусмысленно намекнул на причастность Ярослава к смерти князя Бориса. Позже это необоснованное предположение повторили А. Хорошев, А. Назаренко и А. Головко, не прибавив к нему никаких собственных аргументов.

    Что и говорить, вывод не только оригинальный, но и сенсационный. Но ведь и ответственный. Делать его на столь ненадежной фактологической базе, к тому же определенным образом интерпретированной, по крайней мере несерьезно. От источника в данном случае взято больше, чем он мог дать. Н. Ильин, прежде чем совершать столь сомнительное открытие, должен был показать, как Бурицлав-Святополк превратился в Бурицлава-Бориса. Ведь во всех событиях саги Бурицлав — это Святополк, ведущий борьбу с Ярославом за Киев. Иногда сага как бы объединяет образы Святополка и Болеслава, что вполне объяснимо, поскольку они были союзниками и в ряде эпизодов выступали совместно.

    Противоречит выводам Н. Ильина и хронология событий. По летописи и житийным сказаниям, убийство Бориса случилось сразу же после смерти Владимира и утверждения в Киеве Святополка, то есть в 1015 г. Ярослав в это время княжил в Новгороде и даже не знал, что происходит на юге Руси.

    Н. Ильин вышел из этого, казалось бы, непреодолимого затруднения таким образом, что перенес время убийства Бориса с 1015 на 1018 год. При этом он уточнил, что это могло произойти во время подготовки Ярослава к войне с Болеславом. И снова, кроме авторской логики, базирующейся на внутреннем убеждении, никаких документальных доказательств он не привел. Ведь их попросту не существует.

    Вывод Н. Ильина ставит ряд вопросов, на которые невозможно ответить. Где был и что делал князь Борис в течение почти четырехлетнего соперничества за Киев Святополка и Ярослава? Почему Ярослав решил исполнить свое намерение не в 1016 или 1017 г., когда относительно прочно сидел в Киеве, а в 1018, в канун вторжения войск Болеслава и Святополка на Русь? И, наконец, как объяснить, что князь Борис находился в 1018 г. на расстоянии дневного пути от Киева во главе войска кочевников (турков и белокуманов — по терминологии саги)? Ведь они никогда не были его союзниками. Наоборот, Борис, по поручению отца, воевал с печенегами.

    Высказанных аргументов вполне достаточно, чтобы навсегда отвести необоснованные подозрения Н. Ильина и его последователей. В саге безусловно говорится об убийстве Святополка. Другое дело, можно ли ей доверять. Не исключено, что это лишь очередной эпизод героизации ее главного героя Эймунда, призванный подчеркнуть неблагодарность скупого и хитрого Ярослава, а заодно и бросить на него тень братоубийства. Исследователи уже давно обратили внимание на то, что сцене, где Эймунд возвращается к Ярицлейву с отрубленной головой Бурицлава, а тот при этом краснеет, имеются параллели в саге о Харальде Суровом Снорри Стурлуссона. Там Хакон Иварсон убивает Асмунда, племянника и воспитанника датского конунга Свейна, приносит Свейну отрубленную голову Асмунда, и конунг густо краснеет.

    Согласно саге, воспоминания о братоубийстве были причиной окончательного разрыва Ярицлейва с Эймундом. Как полагал А. Сенковский, противники норманнов, которые знали об их тайном злодействе, говорили князю, что он не должен держать варягов при себе, поскольку их присутствие напоминает ему об убийстве брата. Так ли было в реальной жизни, сказать сложно. И вряд ли удастся выяснить это в будущем без выявления дополнительных источников.

    Святополк Окаянный

    Ненависть — активное чувство недовольства; за­висть — пассивное. Нечего удивляться тому, что зависть быстро переходит в ненависть.

    Гёте Иоганн Вольфганг

    В 1015 году в Киевской Руси вспыхнула новая междоусбоная война. Причиной тому стала смерть великого князя Владимира. После себя он оставил двенадцать детей, которые и начали делить между собой великокняжеский престол. Первым свои права на власть объявил приемный сын Владимира – Святополк. Быстро воспользовавшись предоставленным ему случаем, он самостоятельно собрал киевское вече и назвал себя правителем Киевской Руси.

    Убийство Бориса и Глеба

    В это время в Киев возвращался из похода князь Борис со своей дружиной. На реке Альт ему сообщили печальные известия о смерти его отца и о том, что брат его захватил власть в Киеве. Дружина, которой руководил Борис, состоявшая, главным образом, из старых воинов Владимира, предложила молодому князю силой отобрать власть. Воспитание и братские чувства не позволили молодому человеку обнажить оружие на старшего брата. Такое поведение молодого князя было воспринято, как малодушие и трусость, поэтому большая часть дружины Бориса отправилась в Киев служить тамошнему князю.

    Святополк тем временем отправился в Ижгород, чтобы лично убедиться в преданности тамошних бояр. Не веря простым словам, он потребовал от бояр в качестве доказательства их преданности принести ему голову Бориса. Бояре согласились и отправились на реку Альт, где стоял стан Бориса. Молодой князь молился в своем шатре. Убийцы дождались, пока он уснет, и убили его. Тело завернули в простыни и отправили Святополку. Так Борис был убит собственным братом.

    Святополк Окаянный продолжал свои злодеяния. После убийства Бориса, он отправил гонцов в Муром, которым правил другой его брат — Глеб. Гонцы передали князю весть о том, что Владимир тяжело болен, и хочет видеть своего сына. Обман сработал, и Глеб с малым войском отправился в Киев. Святополк велел организовать засаду и умертвить своего брата. Недалеко от Смоленска Глеб со своей дружиной был остановлен посланниками Ярослава, которые сообщили ему весть о смерти отца и предательстве брата. Глеб оплакивал отца. В это время его окружили убийцы. Малая дружина не смогла спасти князя, его убил собственный повар, в надежде угодить киевскому правителю. Убийство Бориса и Глеба было подлым шагом, а сами братья позже были причислены православной церковью к лику святых. Самого же Святополка народ за эти злодеяния окрестил «окаянный».

    Новые злодеяния

    Древлянский князь Святослав, узнав о случившемся, пришел в отчаяние. Не видя возможности противостоять Святополку, он решил бежать в Венгерское государство. Однако, Святополк предвидел это и его войско уже выдвинулось во владение Святослава. Вблизи Карпат они догнали князя и, как свидетельствуют летописцы, жестоко убили его. Так, Святополк окаянный, как народ начал называть его, умертвил уже трех своих братьев. Он не чувствовал за собой вины, но знал, что народ его может не простить. Поэтому он часто собирал людей и раздавал им деньги, меха и одежды, пытаясь купить их уважение.

    Противостояние Святополка и Ярослава

    В 1016 году Ярослав отправился наказать брата. Впервые они встретились возле города Любеч. Силы были равны, Святополк окаянный нанял для войны половцев. Однако, Ярослав, грамотный тактик, нанес поражение своему брату и въехал победителем в Киев. Святослав же бежал в Польшу и просил помощи у местного короля Болеслава. Польский король согласился предоставить свое войско и лично отправился в военный поход на Киев. У реки Буга Ярослав со своим войском встретил неприятеля. Поляки, войско которых состояло главным образом из немецких и венгерских наемников, храбро сражались и нанесли руссим поражение. С небольшой горсткой солдат Ярославу удалось добраться до Новгорода. Оттуда молодой князь хотел отправиться в Швецию, дабы там найти соратников в борьбе с Болеславом и Святополком. Новгородцы отговорили его от бегства. Одновременно с этим Болеслав со своим войском подошел к Киеву. Сопротивлялся город недолго и 14 августа 1018 года киевляне сдались. Болеслав, король Польши, въехал в Киев, чтобы провозгласить Святополка новым князем Киевским.

    Польский король, находя задачу решенной, отпустил по домам все наемное войско. Поляки же из его дружины были расквартированы по южным городам. Не знал еще Болеслав о коварстве и предательстве своего «ставленника», который боясь за посягательство поляков на свой престол, тайно отдал приказ убить всех воинов, с которыми пришел польский король. Резня была ужасной. Практически все навемное польское воиско было уничтожено, только Болеславу удалось спастись бегством.

    В это время Ярослав собрал новое войско и отправился с ним в Киев. Святополк Окаянный не верил в преданность киевлян, а союзного войска поляков у него уже не было. Это вынудило его бежать к половцам, среди которых он и завербовал свою новую армию, с которой и отправился на Русь. Два войска сошлись на реке Альт в 1019 году, на том самом месте, где убийцы, подговоренные коварным Святополком, убили князя Бориса. В ходе битвы Святополк был вынужден отступить, но был настигнут одним из варяг, который и доставил его голову Ярославу.